• Товарищи! Граждане! Соотечественники!

    4 марта очень важно сделать правильный выбор. Искренне надеюсь на Вас и верю в нашу общую победу!С уважением Г.А.Зюганов

    Г.А.Зюганов
  • Товарищи! Граждане! Соотечественники!

    Наша команда обеспечит культурный подъем и духовное единство страны. Мы вернем гражданам России уверенность в завтрашнем дне и гордость за свою страну!С уважением Г.А.Зюганов

    Г.А.Зюганов
  • Товарищи! Граждане! Соотечественники!

    Мы все хотим жить в свободной и процветающей стране. Чтобы богатства нашей Родины принадлежали нашим детям, а их будущее было счастливым!С уважением Г.А.Зюганов

    Г.А.Зюганов
7 причин голосовать за Зюганова Зюганов вернет гражданам уверенность в завтрашнем дне и гордость за свою страну

Товарищи! Граждане! Соотечественники!

Я убеждён: народное большинство обязано победить и установить свою справедливую власть. Мы с вами можем и должны жить в стране, которая гордится достигнутым и уверенно смотрит в будущее!

От первого лица

Выступления, интервью, заявления, комментарии

Мероприятия

в рамках предвыборной кампании кандидата в Президенты

Поездки

Посещение регионов России

Дебаты

Зюганов vs. остальных кандидатов в президенты

Митинги

За честные выборы! За достойную жизнь!

Пресс-конференции

Ответы на самые важные и актуальные вопросы

Соратники

Команда Зюганова

Полная биография

&
Крепкие корни

Зюганов родом с Орловщины. Очень гордится и краем своим, и именитым земляками — Лесковым. Тургеневым, Тютчевым, Буниным. Считает, что испокон веку рождались здесь люди с крепкой гражданской позицией: с удовлетворением прочёл у историка Ключевского, что в смутное время только орловский воевода отказался присягнуть Лжедмитрию. Бунин называл Орёл «коренным городом».

Младший сын Гена родился в семье сельских учителейМладший сын Гена родился в семье сельских учителей в июне 1944 года. Война жестоко прошлась по родной деревне Мымрино: после отступления немцев уцелело только несколько домов, а из сотни ушедших на фронт мужиков вернулись не больше десятка, и те искалеченные.

Отец, Андрей Михайлович, командовал артиллерийским расчётом, был тяжело ранен в Севастополе, чудом выжил, едва не потерял ногу. Отнять не позволил, но в результате многочисленных операций остался инвалидом, ходил с палочкой, долго и мучительно выходило из ноги военное железо.

Призвание Геннадий почувствовал не сразу. Безусловно, на выбор жизненного пути оказала свое влияние семейная традиция:

Крепкие корни

 в роду Зюгановых прочно укоренились учительские гены. Как-то, много лет спустя, Геннадий Андреевич посчитал с отцом, что общий педагогический стаж их династии насчитывает триста лет. Дед по отцу, Михаил Исафьевич, был преподавателем церковно-приходской школы, человеком прогрессивным и просвещенным. Кстати, утверждал не без основания, что их фамилия произошла от старинного устойчивого сорта пшеницы «зюганка». Значит, от хлеборобов род начинался.

Своих детей дед стремился вырастить людьми образованными. Его сыновья Александр и Андрей (отец Геннадия), дочери Ольга и Анна окончили Болховское педучилище. На санях за тридцать километров возил их на учёбу. Из одной семьи сразу четыре учителя вышли.

Можно сказать, что учёба в школе давалась Геннадию легко. Но жизнь полна примерами, когда тот, кто схватывает знания на лету, впоследствии не может избавиться от верхоглядства. Его родители, будучи опытными педагогами, о такой опасности, конечно, знали. Поэтому с первого класса ему пришлось заниматься, что называется, в поте лица. У Марфы Петровны, преподававшей в начальных классах, спрос с сына был особый. В школе она разрешала ему обращаться к ней только по имени-отчеству. Один раз забылся, назвал мамой, так весь класс даже рассмеялся над такой оплошностью.

Как ни старался, за четыре года не сумел получить от матери ни одной пятерки. Добросовестно учил все стихи, зубрил учебники целыми страницами, часами сидел за прописями — ничего не помогало.  

                                                                            

Крепкие корни
Начальную школу Геннадий окончил на одни четвёрки, без пятёрок, зато приобрёл усидчивость и другие полезные качества для успешной учёбы в дальнейшем.

Успехи ждать себя не заставили, и по окончании средней школы он удостоился серебряной медали. Больше всего любил математику, хотя и гуманитарные предметы не доставляли ему каких-либо затруднений.

Когда пришло время решать, куда поступать после школы, родители посоветовали сыну попробовать силы в Московском энергетическом институте. Дело в том, что энергетиком был один из родственников Зюгановых, который в свое время окончил МЭИ и работал в Москве, в Академии имени Н.Е. Жуковского. Чтобы присмотреться, что к чему, Геннадий съездил к нему в гости. Toт показал своё хозяйство, даже устроил экскурсию на электростанцию. Не вдохновило. А когда вернулся домой, принял решение отложить вопрос с институтом и поработать в родной школе.

Ещё раньше такое предложение он получил от директора школы Анатолия Петровича Парамонова. Тот был уверен: парень справится. Но не только уговоры директора, у которого не хватало учителей, сказались на решении Геннадия: пришла любовь, и уезжать из села не хотелось, так как его избраннице Наде Амеличевой ещё предстояло оканчивать десятый класс. От родителей унаследовала Надежда спокойный нрав и трудолюбие, прекрасно училась и школу окончила с золотой медалью.

1 сентября 1961 года Геннадий Зюганов, теперь уже Геннадий Андреевич, страшно волнуясь, переступил порог родной школы в новом качестве: накануне приказом директора он был зачислен в её штат учителем сразу трёх предметов — математики, военного дела и физкультуры.

Учебный год пролетел незаметно. Подступился было к Геннадию директор с просьбой поработать в школе еще годик, но на этот раз тот был неумолим — он твердо решил пойти по родительской стезе и поступить в Орловский пединститут на физико-математический факультет.

Крепкие корни

Работая в школе, почувствовал, что обрёл призвание. Но, как это часто случается, жизнь распорядилась иначе: в школу он больше не вернулся. Но навсегда сохранил в себе глубочайшее уважение к учительскому труду и убежденность в том, что, только возродив престиж профессии учителя, общество сможет обрести дорогу к своему нравственному оздоровлению.

Уезжали в Орёл вместе с Надеждой Амеличевой — она выбрала тот же институт, но другой факультет — исторический. Первое юношеское чувство, возникшее между ними, оказалось крепким. Через несколько лет, когда Геннадий отслужит в армии, они поженятся и сохранят прочные отношения на всю жизнь.

Но всё это придёт значительно позднее. Тогда же, вовлечённый в круг общих студенческих интересов, Геннадий мало чем отличался от других своих сверстников. Правда, как и за школьной скамьёй, учёба у него шла очень хорошо. Не стоял он в стороне и от общественной работы: сразу же записался в оперативный отряд — дежурили в основном по ночам, отлавливали на улицах хулиганов. Не остались незамеченными и его спортивные способности — он был зачислен в сборную команду института по волейболу.

Но при этом держал Геннадий в уме, что в скором времени придётся расстаться и с институтом, и с полюбившимся Орлом — отсрочек от армейской службы студенты многих вузов тогда не имели.

Закалка воинская и институтская

Повестка из военкомата пришла в начале второго курса, осенью 1963 года. Служить начинал в учебной части, на танкодроме под Минском. Когда по окончании «учебки» выдали полушерстяную форму, яловые сапоги и кожаные ремни, стало ясно, что продолжить службу придётся за рубежом.

Запомнилось, как на сборный пункт, уже в Германии, приехали представители воинских частей — «купцы». Особенно тщательно «отсортировывал» новобранцев сержант Коротких. По его независимому поведению, уверенному общению со снующими вокруг офицерами чувствовалось, что наделён он какими-то особыми полномочиями. Подошёл к Геннадию: «Из вуза, говоришь, и в волейбол играешь? К нам пойдёшь». Оказалось, что «к нам» — это в батальон специальной разведки.

Что ж, чем труднее, тем интереснее. Где и когда ещё представится такая возможность — проверить, чего ты на самом деле стоишь, на что годишься в этой жизни. Подобным образом мыслил не только Зюганов, с таким настроем воспринимали армейскую службу большинство ребят его поколения. «Откосить» от армии тогда никому и в голову не приходило. Для молодых людей, выросших в трудные послевоенные годы, слова о том, что защита Отечества — их священный долг и почётная обязанность, не были пустым звуком.

В течение службы два раза поощрялся Зюганов отпуском. Например, в соревнованиях по разведке его расчёт занял первое место в Группе советских войск в Германии. Отпуском поощрили весь расчёт.

Нелёгкой, нередко опасной была служба, но сохранил Геннадий Зюганов об армейских годах самые тёплые воспоминания. Во взводе — тридцать человек двенадцати национальностей, но какой дружный был коллектив! Кстати, до сих пор помнит он всех ребят своего взвода поимённо, со многими не раз встречался позднее, с некоторыми поддерживает отношения до сих пор.

В те годы на любом ответственном участке, будь то промышленное предприятие, научное учреждение или воинская часть, опирались на коммунистов. Не составляло исключения и такое важное армейское подразделение, каким являлся батальон специальной разведки.

Закалка воинская и институтская

К Геннадию присматривались и командиры, и политработники: парень во всех отношениях крепкий, грамотный и авторитетный, успел пройти серьёзную проверку службой. Когда предложили вступить в партию, долго не раздумывал: почувствовал, что внутренне готов к такому серьёзному шагу.

Успешно пройдя в период армейской службы кандидатский стаж, в 1966 году Геннадий Зюганов стал членом КПСС.

 Незадолго до демобилизации окончил офицерские курсы. Предлагали остаться в армии — не согласился: жизненный выбор был сделан значительно раньше. Тянуло на родину, в Орёл, хотелось продолжить учёбу и получить основательное образование. 

Домой возвращался с лёгким сердцем человека, достойно выполнившего свой долг, и в приподнятом настроении: там ждала невеста, да и что такое учёба в институте в сравнении с тремя годами армейской службы вдали от Родины.

После возвращения в институт пришлось Геннадию основательно покорпеть над учебниками и конспектами, чтобы преодолеть отставание в учёбе и успешно сдать зимнюю сессию. Перерыва словно и не почувствовал — помогли ребята, дружной оказалась группа.

К тому времени вузы страны захлестнуло новое увлечение — участие в соревнованиях «Клубов весёлых и находчивых». Тут раскрылось в полной мере ещё одно качество Зюганова — чувство юмора и быстрая реакция. Другими словами, оказался он из тех, кто за словом в карман не лезет.

Закалка воинская и институтская

Когда Геннадий тренировал сообразительность и находчивость в команде КВН, ему уже была уготована первая серьезная самостоятельная работа на общественном поприще. Что там говорить, для руководства института парень, отслуживший в армии, член партии да еще успевший и до службы хорошо себя зарекомендовать, стал настоящей находкой. Именно поэтому однажды Геннадия пригласили на беседу к ректору, Георгию Михайловичу Михалеву, который, порасспросив о жизненных планах, неожиданно предложил ему возглавить объединённый профком института. И не дожидаясь ответа, стал говорить о том, что работа предстоит нелёгкая: в профсоюзе — около пяти тысяч студентов и сотрудников института, а многое предстоит начинать практически с нуля. 

Прощай, беззаботная студенческая жизнь! Работа захлестнула с головой: льготные путевки, материальные пособия, билеты на концерты и спектакли, организация вечеров и встреч... Всё зримо и конкретно, без пустопорожних речей и лозунгов.

Спустя некоторое время Геннадия избрали секретарем комитета комсомола института. Окончив институт, параллельно с комсомольской работой он начал преподавательскую деятельность на кафедре высшей математики, занялся научными исследованиями по математическому анализу, теории игр, приступил к подготовке диссертации.

Далее

Комсомольская молодость
О комсомольском братстве Зюганов всегда вспоминает с особой теплотой

Комсомольская молодость

Новое предложение не заставило себя ждать. Конечно, должность первого секретаря райкома комсомола, которую предложили Зюганову, не представляла для него тайны за семью печатями — к тому времени приобрёл он солидный опыт профсоюзной и комсомольской работы.

О комсомольском братстве Зюганов всегда вспоминает с особой теплотой, гордится своей комсомольской молодостью. В своё время, когда дал согласие перейти из института на работу в Заводской райком ВЛКСМ, не было у него ещё уверенности, что обретёт он себя на новом поприще. Поэтому поначалу он по совместительству читал лекции по математическому анализу, проверял контрольные, выкраивал время для занятий наукой.

Как знать, может, со временем и вернулся бы Геннадий Зюганов на институтскую кафедру, если бы молодого комсомольского работника не приметил первый секретарь горкома КПСС Aльберт Петрович Иванов. Впервые увидел он Зюганова в деле, когда тот руководил возведением памятника героям-комсомольцам. Пригласив к себе Зюганова, Иванов начал с главного: «Мне нужен первый секретарь горкома комсомола — энергичный, крепкий, хваткий, со светлой головой и хорошей речью. Будем рекомендовать тебя». Через несколько дней Геннадий возглавил Орловскую городскую комсомольскую организацию.

По своему характеру комсомольская работа предполагала целую череду экзаменов на жизненную зрелость и профпригодность, позволявших выявить настоящих лидеров и организаторов.  

Именно благодаря тем, кто выдержал эти испытания, для миллионов молодых людей комсомол становился блестящей школой мужания и закалки. Хорошо помнит Геннадий Андреевич, как отправлял на комсомольские стройки молодых ребят, с какой гордостью ехали они в далёкий Шелехов на строительство Иркутского алюминиевого завода. Уезжали совсем зелёными и неоперившимися, а возвращались через два-три года зрелыми, знающими себе цену людьми, высококвалифицированными рабочими, бригадирами, специалистами. 

Комсомольская молодость

На его глазах росли люди в комсомольско-молодёжных коллективах, участвовавших в реализации программы комплексного развития Орла — ещё бы, своими руками свой город отстраивали! Да как отстраивали — вся страна изучала и внедряла опыт «Орловской непрерывки»!

Существует расхожее мнение, что комсомольские работники, войдя в номенклатуру соответствующих партийных комитетов, обретали гарантированную перспективу дальнейшего восхождения по традиционным ступеням карьерного роста: 

комсомол — партия — высокие управленческие должности. Однако дорога эта на самом деле была тернистой, многие сходили с неё в силу своих не слишком высоких профессиональных и моральных качеств или отсутствия способности к постоянному самообразованию.  Наконец, далеко не все выдерживали напряжённый ритм работы, тяжёлый груз ответственности. Чем дальше по этому пути продвигаешься, тем сложнее.

После того как избрали Зюганова вторым секретарём горкома КПСС и в его ведение вошли городские административно-государственные органы, пришлось ему постигать все тонкости механизмов региональной власти и ведомственного управления, представлявших в своей совокупности и взаимодействии, по сути, уменьшенную модель целого государства.

По мере работы возникали вопросы, ответы на которые не лежали на поверхности. Так пришло решение поступить в Академию общественных наук при ЦК КПСС. По воспоминаниям Геннадия Андреевича, занимался он увлечённо. Подстёгивало понимание, что вряд ли когда-нибудь ещё представится возможность пополнить знания, целиком сосредоточившись на учёбе. Поэтому в течение 1978—1980 годов он успел не только пройти полный курс наук, но и окончить экстерном аспирантуру, защитить кандидатскую диссертацию.

На защитившего толковую работу выпускника Академии общественных наук обратили внимание в ЦК КПСС и предложили ему перейти на работу в аппарат Центрального Комитета. 
 

Комсомольская молодость

 Даже время для размышления не стал брать Геннадий Андреевич — отказался сразу же: не видел он для себя места в ЦК при безнадёжно — и физически, и морально — дряхлеющей верхушке.

В Орле Зюганов получил новое назначение — ему поручили возглавить отдел пропаганды и агитации обкома партии. Дел на новом месте оказалось невпроворот. Однако, как это часто бывает, практика оказалась более прозаичной, а возможности проявления инициативы и творчества — весьма ограниченными. Довольно скоро Зюганов пришёл к выводу, что идеологическая работа регламентируется сверху ещё более жёстко, чем другие сферы партийной деятельности. В партийных директивах изо дня в день декларировалась необходимость крепить единство слова и дела, на практике же между ними возникал непреодолимый разрыв.

Перспективы реальных перемен появились лишь в ноябре 1982 года, после избрания на пост Генерального секретаря Ю. В. Андропова. Первые же его шаги по обновлению и укреплению партийно-государственного аппарата, усилению борьбы с коррупцией и злоупотреблениями высокопоставленных чиновников, наведению необходимого порядка и дисциплины во всех звеньях управления и производства были восприняты с надеждой и нескрываемым одобрением и в народе, и среди подавляющего большинства кадровых партийцев, честно служивших своему делу.

В числе новых сотрудников «андроповского призыва» оказался и Геннадий Зюганов, который в январе 1983 года был утвержден инструктором отдела пропаганды ЦК.

На переломном рубеже

Аппарат ЦК КПСС представлял собой мощный мозговой центр страны, владел полной и достоверной информацией, которая позволяла осуществлять эффективное управление народным хозяйством и социальными процессами, оперативно реагировать на изменение обстановки, возникающие проблемы.

Сотрудники территориальных секторов отдела пропаганды в кабинетах почти не сидели, так что большую часть времени Геннадию Андреевичу приходилось проводить в командировках, вникать в состояние дел и заниматься организаторской работой на местах. За годы работы в ЦК побывал во многих областях Российской Федерации и почти во всех союзных республиках.

После тягостной «пятилетки похорон», как назвали эти годы в народе (один за другим уходили из жизни Суслов, Брежнев, Андропов, Устинов, Черненко), генсеком был избран молодой и энергичный Горбачёв. Известие это встретили с оптимизмом.

Но постепенно проявлялось то, что не сразу бросалось в глаза под воздействием несомненного умения Михаила Сергеевича придавать своим речам эмоциональную окраску и внешнюю убедительность, — сумбурное мышление, противоречивость, большое количество непродуманных идей. Гласность, ускорение, человеческий фактор, новое мышление... За этой словесной завесой не просматривались ни конечные, ни промежуточные цели. Чем дальше, тем яснее становилось, что М. Горбачёв вместе с А. Н. Яковлевым ведут страну к кризису, развалу и катастрофе.

Что делать? Выход был один: обратиться к товарищам по партии, ко всем гражданам через прессу. Статья Зюганова под названием «Всесторонне оценить ситуацию» увидела свет 13 апреля 1990 года в «Советской России» вызвала массу положительных откликов, мешки писем. Полученные отзывы настраивали на оптимистичный лад. Была и ещё одна причина для оптимизма: в партийных кругах полным ходом шла подготовка к Российской партконференции и Учредительному съезду Компартии РСФСР. Активно включился в эту работу и Зюганов.

Уже в период непосредственной подготовки к съезду произошли события, которые лишний раз убедили Геннадия Андреевича, насколько актуальной и неотложной была задача сплочения российских коммунистов. В конце мая 1990 года Б.Н. Ельцин был избран Председателем Верховного Совета РСФСР, а спустя две недели I съезд народных депутатов РСФСР

На переломном рубеже

принял Декларацию о суверенитете России, провозглашавшую верховенство российских законов над союзными. Решение это возникло не вдруг, и Зюганов был одним из немногих, кто пытался тогда предостеречь своих товарищей по партии: «Суверенитет России — лом, который взломает все границы». Эту же мысль он не раз высказывал, общаясь с коммунистами, избранными на съезд народных депутатов: «Ни при каких обстоятельствах нельзя пороть горячку и голосовать за подобное решение» Приводил аргументы: в своих нынешних административных границах Российская Федерация не является исторической Россией. Внутри Союза защищаться нам не от кого — большинство соседей находятся в таком же бедственном положении. Надо попытаться понять их, перетерпеть обиды. 

Негоже России противопоставлять себя другим, особенно Украине и Белоруссии.

Но к его голосу тогда не прислушались: эмоции взяли верх над здравым смыслом. Незамедлительно последовала цепная реакция: начался пресловутый «парад суверенитетов». Однако трагический финал этого процесса ещё можно было предотвратить. Об этом свидетельствуют и итоги Всесоюзного референдума, состоявшегося в марте 1991 года. В ходе его 76 процентов населения СССР сказали Союзу «да». Эти результаты показывали, что напряжённая работа КП РСФСР по преодолению национального сепаратизма и спасению страны, активным организатором которой был и Зюганов, не пропадала втуне.

Надежды на позитивный исход борьбы против разрушителей великой державы перечеркнул август 1991-го. В ноябре указом Ельцина деятельность российской Компартии была фактически запрещена. Наряду с этим ельцинская команда, используя националистические амбиции республиканских «элит», готовилась к тому, чтобы юридически оформить распад.

Беловежские соглашения были ратифицированы Верховным Советом РСФСР буквально через три дня после подписания — 12 декабря 1991 года. За ратификацию проголосовало подавляющее большинство депутатов, причем поддержали его и многие коммунисты, которых нельзя было упрекнуть в конформизме или непорядочности. Несмотря на то, что деятельность КПСС и КП РСФСР к этому времени была парализована, такую позицию лишь отчасти можно объяснить следствием охвативших партийные ряды растерянности и неопределённости.

На переломном рубеже

Главное, пожалуй, заключалось всё же в другом: значительное число честных партийцев вполне искренне полагало, что беловежские соглашения лишь зафиксировали то, что уже стало трагической реальностью.

Геннадий Андреевич всегда считал роспуск СССР безнравственным деянием политических авантюристов, которое с юридической точки зрения можно расценивать только как преступление. Хорошо известно, например, что сразу после подписания беловежских соглашений он выступил на совещании депутатов-коммунистов с призывом отвергнуть их как безнравственные и незаконные, не имеющие под собой ни моральной, ни правовой основы.

Эту точку зрения Зюганов отстаивал и в дальнейшем. Его принципиальная позиция в значительной мере способствовала тому, что в марте 1996 года беловежские соглашения были денонсированы Государственной думой Российской Федерации. Многие, правда, полагают, что этот акт носил чисто символический характер и не имел реальных политических последствий. Однако уже сам факт оценки позорного сговора на государственном уровне заключает в себе огромный исторический смысл, в первую очередь потому, что является признанием бесперспективности намерений изменить основополагающий вектор нашего движения, закрепить искусственное разъединение братских народов.

Слово к народу

В начале лета 1991 года Зюганов выступил инициатором обращения к народу, которое, по его замыслу, должно было пробудить у дезориентированных, охваченных оцепенением людей волю к действию, объединить их перед угрозой утраты Отечества, всего, что составляло смысл их жизни. В подготовке текста обращения, которое вошло в историю как «Слово к народу», принял деятельное участие главный редактор газеты «День» Александр Проханов. На предложение обратиться к людям напрямую, не уповая на остатки совести и разума у действующих властей, откликнулись писатели Юрий Бондарев и Валентин Распутин, генералы Валентин Варенников и Борис Громов, скульптор Вячеслав Клыков и певица Людмила Зыкина, президент Ассоциации государственных предприятий Александр Тизяков и председатель Крестьянского союза Василий Стародубцев. Вместе с Геннадием Зюгановым и Александром Прохановым свои подписи под обращением поставили председатель Союза патриотических сил Эдуард Володин и лидер движения «Союз» Юрий Блохин. «Слово к народу» увидело свет в «Советской России» 23 июля. Оно было обращено «к представителям всех профессий и сословий, всех идеологий и верований, всех партий и движений» и призывало:

«Сплотимся же, чтобы остановить цепную реакцию гибельного распада государства, экономики, личности;

чтобы содействовать укреплению Советской власти, превращению её в подлинно народную, а не в кормушку для алчущих нуворишей, готовых распродать всё и вся ради своих ненасытных аппетитов;

        

чтобы не дать разбушеваться занимающемуся пожару межнациональной розни и гражданской войны.

И мы будем выступать против таких проектов, которые тащат страну назад во мрак средневековья, туда, где культ денег, силы, жестокости, похоти»...

Слово к народу

Ясно было и другое: выступать и дальше против виновных в национальной трагедии в традиционном духе, свойственном партийной печати — с критикой «между строк», облеченной в форму дипломатических демаршей, — неуместно и безнравственно. Следовало чётко обозначить линию размежевания, поскольку размытые границы противостояния вводили массы рядовых коммунистов в заблуждение: бесконечные препирательства в верхах вместо решительных действий ничего, кроме раздражения, не вызывали.

Открытое письмо «Архитектор у развалин», адресованное А. Н. Яковлеву, было опубликовано в «Советской России» 7 мая 1991 года и вызвало бурную реакцию.

Обнаглевшие от сознания собственной безнаказанности «демократические» СМИ подняли волну истерии. «Истинный объект нападок» предпочёл официально не высказывать своего мнения. Советник президента В. Игнатенко заявил, что Горбачев из-за своей занятости письма не читал, но если бы прочел, то оценил бы его негативно. Правда, Геннадий Андреевич, столкнувшись с Горбачевым через день после публикации, 9 мая, у решетки Александровского сада, пришел к выводу, что тот с материалом знаком. Но по потоку извергнутой на него несвязной брани так и не понял, с чем именно не согласен Михаил Сергеевич.

Еще в начале 1991 года Геннадий Андреевич становится одним из инициаторов объединения разрозненных патриотических сил страны и проведения их общероссийского форума. В конце февраля в Москве прошла конференция «За великую, единую Россию», которая образовала Координационный совет народно-патриотических сил России, состоявший из представителей почти сорока организаций различной политической и идеологической ориентации. В его состав был избран и Зюганов.

Все понимали, что медлить с созданием широкого общенародного движения за спасение и возрождение страны больше нельзя, однако мало кто представлял, каким образом это можно осуществить.

Слово к народу

Компартии РСФСР, образованной Учредительным съездом в июне 1990 года, пришлось начинать свою работу в исключительно тяжёлых условиях. К тому времени страна была буквально пропитана антикоммунистическими идеями. Кроме того, уже явственно ощущалось размежевание не только верхнего эшелона КПСС, но и партийных кадров на местах, рядовых коммунистов. Многие руководящие работники партии переходили в лагерь противников социализма или же оказывали им негласную поддержку, а значительная часть партактива заняла невнятную позицию, выжидая «чья возьмёт».

Верные своему знамени, открыто отстаивавшие свои идеалы партийцы, по сути дела, оказались в меньшинстве. И всё же именно эти люди, сознававшие весь драматизм сложившейся в стране ситуации и проникнутые пониманием того, что отступать дальше некуда, составили костяк руководящих органов КП РСФСР, прежде всего ее Центрального Комитета. Первым секретарём ЦК был избран И. К. Полозков, возглавлявший до этого Краснодарский крайком КПСС. Настоящий патриот, здравомыслящий и выдержанный политик, он оказался единственным, кто накануне смог реально соперничать с Ельциным на выборах Председателя Верховного Совета РСФСР, незначительно уступив тому лишь в третьем туре голосования.

На Учредительном съезде КП РСФСР Зюганов был избран членом ЦК, а затем на пленуме Центрального Комитета — членом Политбюро ЦК КП РСФСР. В сентябре 1990 года он избирается секретарём ЦК по идеологической работе.

Становление КП РСФСР пришлось на время, когда на смену горбачевщине шла ещё более агрессивная и беспринципная ельцинская клика, которая консолидировалась на разрушительной основе, укреплялась на своей социальной базе и была готова смести всё, что только могло оказаться на ее пути.

Накануне референдума 17 марта 1991 года о судьбе Союза Зюганов обратился к гражданам страны со статьёй-предупреждением «Ещё не поздно», опубликованной в «Советской России».

Статья нашла у людей горячий отклик: отзывы на неё приходили со всех уголков страны. Радовали и позитивные итоги референдума. Значит, действительно еще не поздно и не всё потеряно. По всему чувствовалось, что КП РСФСР обретала реальную силу. Воспрянули духом региональные парторганизации, которые до того ощущали себя брошенными на произвол судьбы и были вынуждены по собственному усмотрению, без чьей-либо поддержки решать валившиеся на них проблемы. ЦК КП РСФСР удалось установить каналы постоянного обмена информацией между центром и низовыми звеньями — оживить те самые кровеносные артерии партии, которые были закупорены в аппарате ЦК КПСС в результате деятельности А. Н. Яковлева и его приспешников.

Зюганов был первым, кто дал Яковлеву открытый бой. Потому что понимал: медлить дальше нельзя — ситуация в стране близится к полному обвалу. В этих критических условиях необходимо было показать людям, кто привёл их на порог катастрофы, в чём заключаются действительные цели «архитекторов перестройки».